Мир — иероглиф истины. С. Н. Булгаков.

SplitShire_lowpoly_II-700x466

С. Н. Булгаков в данной цитате, сравнивая мир с иероглифом истины, отмечает его сложность, неизученность, загадочность. В данном случае еироглифом можно считать субъективность познаваемого мира. Каждый видит мир по-своему, каждый отчасти прикасается к истине, но только познать ее полностью пока не может в силу сложности, неопределенности и недостаточной изученности той социальной и биологической среды, в которой мы живем.

Многие философы под истиной понимают знание, которое соответствует предмету познания. Из курса обществознания учителя нам вторили, что существует истина абсолютная (то есть полное, достоверное знание об объекте познания, которое не нуждается в проверке и дополнении) и есть истина относительная (неполное знание об объекте познания, которое необходимо совершенствовать, дополнять, уточнять и проверять). Историки науки,  ученые-естественники отмечают, что сегодня вследствие различных причин человечество пока не может получить неопровержимые знания, достичь абсолютной истины в познании действительности. Однако история науки показывает, что по мере накопления материальных и духовных знаний о мире и человеке мы сможем еще более приблизиться к истинным знаниям и фактам о мире. Хотя современные ученые скорее скептики, чем оптимисты, они убеждены,  что скорее всего это мир на 100% познать невозможно в силу несовершенства наших средств и методов познания, а также постоянной изменчивости мира (пока соберем всю нужную информацию, выведем законы про один процесс, другой уже изменится и его придется дополнять – и так дело будет идти до бесконечности).

Правоту высказывания автора нам показывает история процесса познания, который со временем все усложнялся: от примитивных обыденных житейских знаний к мифологии, а более позднее философии, а затем уже и к полноценной науке.  Так, еще  в Древней Греции возникли первые научные философские школы, рассматривающие мир как единую космическую систему в его многообразном проявлении, теперь уже с точки зрения законов и повторяющихся закономерностей. Перед философией встал вопрос о принципиальной познаваемости мира. Одни философы (Аристотель, Эпикур и другие) были  гностиками, т.е. сторонниками идеи, что познание мира возможно. Когда сформировались идеи «скептиков» (Пиррон, Протагор), стали говорить, что возможность познания мира вроде как есть, но ставили под сомнение достоверность знания. А вот агностики (Паскаль, Юм, Кант) уже  отрицали возможность познания мира и достижения истинного знания.

На примере деятельности в сфере естественных наук мы можем видеть, что и здесь мысль автора верна, ведь одним из главных условий получения знаний являются методы и средства, которыми располагает наука на конкретном историческом этапе развития. Например, изобретение Галилеем микроскопа и телескопа в начале XVII в. стало важным этапом в астрономии и биологии. После таких изобретений ученые начали изучать микроорганизмы, появились удивительные сведения о взаимодействии небесных тел, что дало толчок развитию других областей науки – медицины, микробиологии,  физики небесных тел и молекулярной химии.

На уроках географии я узнала, что ученым сегодня известна информация лишь о 2-5% Мирового океана. Изучение океана нам дало много сведений о ранней истории нашей планеты, также там живут микроорганизмы, которые ведут свою историю с незапамятных лет, когда еще и не было людей. Изменения, которые происходят в водах мирового океана также способны повлечь за собой изменения климата, литосферы, и биологической цепочки. Поэтому изучение океана может дать гораздо больше открытий, чем мы имеем сейчас, а значит,  мы сможем приблизиться к истине еще на какие-то условные «шаги».

Булгаков, понимая, насколько этот мир сложен, насколько человеческие эмоции глубоки, а его восприятие многогранно, смог в двух словах уложить тот большой смысл, который постигают опытные философы. Однако познать его, изучить, понять до конца, пока все же невозможно. Повторюсь, это связано с ограниченными возможностями человека, и как бы мы не пытались «изобрести» более совершенные средства и методы, пока это сделать нам не удается. Видимо, поэтому мир и есть иероглиф истины, и у каждого этот иероглиф свой.