Церковный раскол

kivshenko-konzil-1634

Раскол в Русской православной церкви принято связывать с исправлением богослужебных книг и изменениями в обрядах. Однако то и другое лишь внешняя сторона явления, за которым скрывались глубокие причины. Главная из них состояла в намерении реализовать в будущем идею Москвы как «третьего Рима». Чтобы достичь этого, надобно было привести русские тексты богослужебных книг в соответствие с греческими и унифицировать обряды и чины.

За многие столетия отступлений от оригинала накопилось немало. Казалось бы, исправление богослужебных книг — мера настолько разумная и очевидная, что не должна была вызвать ни сопротивления, ни замешательства. Этого не произошло. Еще в 40-е гг. XVII в. в Москве сложился кружок так называемых ревнителей древнего благочестия, группировавшийся вокруг царского духовника Стефана Вонифатьева. В него входили будущие враги — Никон и Аввакум, а также настоятель Казанского собора в Москве Иоанн Неронов, царский постельничий Федор Ртищев и др. Их тревожило падение авторитета церковнослужителей, они пытались поднять роль церкви в духовной жизни населения. Ревнители выступали противниками многогласия в церковном обиходе, когда в целях ускорения богослужения одновременно с произнесением молитв пели псалмы, считали необходимым искоренять широко распространенные в народе языческие игрища и суеверия. Предложения ревнителей нисколько не противоречили намерениям руководителей церкви.

Современники понимали значение религиозного единства, призванного укреплять единство политическое в настоящем и будущем. Поэтому на необходимости исправления богослужебных книг и установлении единообразия церковной службы настаивали правительство в лице царя Алексея Михайловича и его окружения, ревнители древнего благочестия, патриарх Иосиф и сменивший его патриарх Никон. Единство мнений исчезало, как только речь заходила о способах претворения этих идей в жизнь. Ревнители считали, что образцами, по которым надлежало исправлять тексты, должны быть древнерусские рукописные книги, переведенные с греческого языка еще в то время, когда Византия сохраняла политическую независимость. По мнению ревнителей, книги, напечатанные или переписанные греками после падения Константинополя (1453), «все растленны суть и римских ересей наполнены», греческое «православие пестро стало от насилия турского Магомета», напротив, «в нашей России у благочестивых князей и царей все было православие чисто и непорочно и церковь немятежна». На поверку, однако, оказалось, что совершенно одинаковых древнерусских текстов не существовало. Тогда решено было за образец взять греческие оригиналы.

Тексты богослужебных книг, заново переведенных с греческого специально приглашенными в Москву учеными богословами и напечатанных по указанию патриарха Никона, отличались от старых малозначительными разночтениями. Так, слово «певцы» было заменено термином «песнопевцы», вместо «вечного» в новом переводе сказано «бесконечного», вместо «видевшие» — «узревшие» и т. д. Были случаи, когда замена слов несколько отражалась на смысле фразы: вместо прежнего слова «удивихся» в новом переводе напечатано «ужасохся», вместо «молюся» — «прошу» и т. д. Наиболее существенные новшества коснулись церковных обрядов. Никон заменил обычай креститься двумя перстами троеперстием, велел произносить слово «аллилуйя» не дважды, а трижды, двигаться вокруг аналоя не по солнцу («посолонь»), а против него. Наконец, изменениям подверглась одежда священнослужителей и монахов — она стала такой же, как у греков. Таким образом, различия не затрагивали догматов, то есть сути самой веры, а относились к чисто внешней обрядности и, казалось бы, должны были протекать спокойно.

Поначалу споры между ревнителями древнего благочестия и сторонниками новшеств носили келейный характер и не выходили за рамки богословских рассуждений узкого круга лиц. Но когда патриархом стал Никон, он круто порвал с кружком ревнителей и сурово расправился с некоторыми его участниками, выслав их из Москвы. Был сослан в Сибирь и Аввакум. Споры обострились, выпады его участников друг против друга стали бескомпромиссными. В глазах ревнителей сторонники реформ представлялись еретиками и богохульниками, а имя Никона они произносили с ругательствами, в выдумке которых проявляли немалую изобретательность: он был «яко волк в овечьей коже», «злый вожь», «диавол», «богоотметник и еретик», «адов пес» и т. д. Официальная церковь тоже не осталась в долгу, объявив ревнителей еретиками. Собор 1666—1667 гг., отлучивший ревнителей от церкви, положил начало расколу. У его истоков стояли два выдающихся деятеля XVII в.: патриарх Никон и протопоп Аввакум. Обоих природа наделила талантом, огромным честолюбием, властным характером, фанатичной верой в правоту своих взглядов, готовностью к самопожертвованию ради идеи. Тот и другой отличались крайней нетерпимостью к мнению других. Никон проявлял жестокость к инакомыслящим во время своего патриаршества. Аввакум также был жесток.

Трагически сложилась и судьба Никона. Посредником в своих спорах с никонианами ревнители считали царя Алексея Михайловича. Они питали надежду обратить его в своего сторонника, раскрыть ему глаза на еретичество патриарха. Царь, сочувствуя церковной реформе, на первых порах открыто не вмешивался в ее проведение. Лишь после того как Никон оставил патриаршество, царь фактически стал продолжателем начатого им дела. Надежды ревнителей на то, что с уходом Никона прекратятся «мудрования», не оправдались. Аввакума, возвратившегося из сибирской ссылки в Москву, ожидало полное разочарование: «Я ныне увидел церковь паче и прежнего смущенну». Последовал полный разрыв ревнителей благочестия с царем. К антихристам стали относить не только Никона, этого, по выражению Аввакума, «носатого и брюхатого, борзого кобеля, отступника и еретика», но и Алексея Михайловича, некогда считавшегося ревнителями «благочестивейшим и правое лавнейшим» государем. Идея Москвы — «третьего Рима» была не чужда и царю, как не чужд ему был процесс унификации церковной жизни во всех ее проявлениях, присущих государству, двигавшемуся по пути к абсолютной монархии. Раскол в Русской православной церкви. Примирение ревнителей с официальной церковью не состоялось, а церковный собор 1666—1667 гг., объявив проклятие всем противникам реформы, предал их суду «градских», то есть светских, властей. Руководствуясь соответствующей статьей Уложения 1649 г., «градские» власти приговаривали к сожжению на костре всякого, «кто возложит хулу на Господа Бога». В разных концах страны запылали костры, на которых мученической смертью гибли ревнители старины.

Вчитываясь в сочинения расколоучителей, невозможно обнаружить в их текстах социальных мотивов, призывов к сопротивлению властям — авторы сосредоточили свое внимание на церковных делах: на исправлении богослужебных книг и церковных обрядов. Тем не менее суровые кары, обрушившиеся на расколоучителей, вызывали симпатии к ним разнообразных слоев населения, а само движение старообрядцев приобрело широкий размах.  Стрельцы активно отозвались на проповеди расколоучителей, так как они связывали со стариной вольготную службу в столице, жизнь, не обремененную походами, широкое участие в торгах и промыслах. В рядах старообрядцев было немало представителей черного и белого духовенства. У тех и других старина ассоциировалась с привычным выполнением обрядов, заученными неграмотными священниками молитвами и т. д. Реформа требовала от духовенства усвоения новых обрядов и молитв, а это казалось многим отступлением от православия. Среди старообрядцев встречаются и представители аристократических фамилий. В расколе участвовала боярыня Феодосья Морозова, владелица 800 крепостных, вдова брата любимца царя Б. И. Морозова. Последние годы она, подвергаясь жестоким пыткам, провела полуголодной в смрадной земляной тюрьме в Боровске и умерла там вместе со своей сестрой княгиней Урусовой.

boyarinya-morozova-1

В.И. Суриков. Боярыня Морозова, 1887

Лозунги старообрядчества временно объединяли стрельцов, рекрутировавшихся преимущественно из низов городского населения, и князя Хованского, представителя аристократического рода. Стрельцы были всего лишь орудием честолюбивого князя в борьбе за власть. Движение старообрядцев не руководствовалось призывами к прогрессу, а, напротив, цеплялось за старину. Позднее борода и старорусское платье превратились в своего рода символы старообрядчества. Именно со стороны старообрядцев раздавались самые резкие суждения в адрес Петра I и его преобразований.

Соловецкое восстание

В XVII в. по крайней мере три события в старообрядческом движении оставили заметный след в истории страны. Едва ли не самым главным из них было вооруженное восстание на Соловках в 1668—1676 гг. Духовенство монастыря с самого начала сопротивлялось церковной реформе. Правительство, озабоченное борьбой с Никоном, не принимало решительных мер против ослушников, пытаясь привести их в повиновение заменой настоятелей. Но монахи в ответ обратились к царю с челобитной, звучавшей как ультиматум: «Не посылай, государь, напрасно к нам учителей, а лучше, если изволишь книги менять, пришли на нас свой меч, чтобы переселиться нам на вечное житие» . Принять новые книги значило для монахов предаться антихристу. В Москве сочли неудобным употреблять против восставшего монастыря, почитавшегося общерусской святыней, оружие и решили принудить монахов к сдаче плотной блокадой, полагаясь на то, что, исчерпав запасы продовольствия, монахи сами сложат оружие. Но проходил год за годом, сменялись командиры стрельцов-карателей, а осажденные не испытывали недостатка в продовольствии — оно было запасено впрок, к тому же блокада оказалась, по-видимому, недостаточно плотной: в монастырь проникали участники разгромленного движения Разина, пополнялись и запасы продовольствия.

Восстание стало приобретать политический характер, религиозные мотивы, его вызвавшие, отступали на второй план. Монастырский собор Соловецкой обители, созванный в конце 1673 г., под воздействием радикально настроенных участников восстания вынес постановление «за великого государя богомолье отставить». На этом же соборе в начале следующего года было решено «крест целовать, чтоб стоять и биться против государевых людей» до смерти. Иеромонахов и священников, отказавшихся выполнять это решение, бросили в монастырскую тюрьму. Это свидетельствует об утрате среди восставших единодушия. Разлад среди них усилился также в связи с распространением цинги. Из Москвы последовал приказ штурмовать монастырь. Дело до штурма не дошло — среди осажденных нашелся перебежчик, указавший осаждавшим тайный вход в монастырь, чем и воспользовались стрельцы. Об ожесточенности сопротивления трудников и монахов свидетельствует почти поголовное их истребление — из 500 защитников монастыря в живых остались только 60.

Расколоучители и их последователи оставили о себе память и массовыми самоубийствами. Первоначально они, видимо, совершались «самоохотно», вне связи со «зверскими напастьми» со стороны правительственных отрядов. По мнению старообрядцев, самосожжение было актом очищения от «никоновской мерзости». Только в 1675—1695 гг. зарегистрированы 37 «гарей», в которых, по приблизительным подсчетам, погибло не менее 20 тысяч человек. Чаще всего «гари» возникали, однако, в результате жестоких преследований старообрядцев. Расколоучителям самим терять было нечего, их ожидала, как Аввакума, казнь на костре, и они увлекали за собой паству. Глазам участников военных команд, прибывавших, чтобы схватить расколоучителя и его помощников, представлялась полная драматизма картина: затерявшаяся в лесу молельня охвачена пламенем; десятки людей с песнопением и воплями гибли в огне.

Ни казни расколоучителей, ни увещания «еретиков» проповедниками официальной церкви не могли преодолеть раскол. Напротив, движение старообрядцев укреплялось. В XVIII в. оно вступило с новыми чертами: стало более монолитным в социальном отношении, поскольку от него в основном отошли представители высших слоев, и в то же время более аморфным в идейном отношении, поскольку в нем появились разнообразные взаимно враждебные толки. По сути, расколоучители не покушались на догматы православной церкви, их протест был направлен против новшеств в церковных обрядах, во многих случаях их упорядочивавших и поднимавших престиж церковнослужителей. Именно поэтому старообрядчество представляло консервативное начало в церковной жизни.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ У ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН. КНЯЗЬЯ И ДРУЖИНА. ВЕЧЕВЫЕ ПОРЯДКИ. ПРИНЯТИЕ ХРИСТИАНСТВА

ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИЕ ПЛЕМЕНА И ИХ СОСЕДИ

ЗАНЯТИЯ, ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ, ВЕРОВАНИЯ ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН

МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ ДРЕВНЕЙ РУСИ

ПРИЧИНЫ РАСПАДА ДРЕВНЕРУССКОГО ГОСУДАРСТВА. КРУПНЕЙШИЕ ЗЕМЛИ И КНЯЖЕСТВА. МОНАРХИИ И РЕСПУБЛИКИ

МОНГОЛЬСКОЕ ЗАВОЕВАНИЕ. ОБРАЗОВАНИЕ МОНГОЛЬСКОГО ГОСУДАРСТВА. РУСЬ И ОРДА. ЭКСПАНСИЯ С ЗАПАДА

МОСКВА КАК ЦЕНТР ОБЪЕДИНЕНИЯ РУССКИХ ЗЕМЕЛЬ. ПОЛИТИКА МОСКОВСКИХ КНЯЗЕЙ. ВЗАИМОСВЯЗЬ ПРОЦЕССОВ ОБЪЕДИНЕНИЯ РУССКИХ ЗЕМЕЛЬ И ОСВОБОЖДЕНИЯ ОТ ОРДЫНСКОГО ВЛАДЫЧЕСТВА

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЭКОНОМИКИ РУССКИХ ЗЕМЕЛЬ. КОЛОНИЗАЦИЯ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ РУСИ. ФОРМЫ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ И КАТЕГОРИИ НАСЕЛЕНИЯ. РУССКИЙ ГОРОД

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Cannot get other user media. API shut down by Instagram. Sorry. Display only your media.