Москва как центр объединения русских земель. Политика московских князей. Взаимосвязь процессов объединения русских земель и освобождения от ордынского владычества

jarlyk

В течение столе­тия после Батыева нашествия на месте нескольких десятков земель и княжеств Древней Руси вскоре выросле два мощнейших центра — Русь Московская и Литовское княжество. Три четверти древ­нерусских городов — Киев, Полоцк, Смоленск, Чернигов и многие другие — попали в состав Литовской Руси. Так, с XIII в. и вплоть до времён Екатерины II история этих земель тесным образом была связана с существованием Великого княжества Литовского.

Формирование государства проходило очень динамично, при этом именно славянские земли становились опорой литовского великого князя в его борьбе с непокорными племенными княжениями литовцев.  Многие русские земли добровольно вошли в состав Великого княжества Литовского. Наряду с этим некоторые территории (например, Смоленск) на протяжении многих лет приходилось покорять силой оружия. При этом власть на местах практически не менялась: новых порядков старались никому не навязывать. Сла­вянские земли Великого княжества обладали более высоким уровнем развития общества, и прежде всего культуры, чем земли самих литов­цев, что благотворно влияло на верхушку литов­ского общества. В первой половине XIV в. при князьях Витене (1293—1316   гг.)   и   Гедимине   (1316—1341   гг.) Великое княжество вобрало в себя значительные территории  на  востоке  (Полоцк,   Минск,  Орша, Берестье,   Пинск,   Туров).   Гедимин,   основатель знаменитой княжеской династии, пытался уста­новить дружественные отношения с Польшей и сопредельными   землями   Руси путем династических браков и соглашений.  А вскоре в  начале  20-х  гг.  XIV  в.   в  источниках впервые стал упоминаться город Вильно (Виль­нюс), — столица Великого княжества Литовского.

Один из влиятельных сыновей Гедимина, Ольгерд, успел немало «насолить» московскому княжеству Ольгерд серьёзно угрожал Москве, совершив один за другим три похода против великого князя Дмитрия Ивановича (1368, 1370, 1372 гг.). Его союзниками были родственники, тверские князья (с 1349 г. Ольгерд был женат вторым браком на тверской княжне Ульяне Александровне). Дважды во время этих походов литовское войско осаждало Москву.

Нашествие изменило и политико-географическую карту Северо-Восточной Руси. Рядом со старыми центрами поднимаются города, чье положение было не столь уязвимо для татарских нападений. Приток населения способствует их росту. На городские рынки тянется окрестное сельское население, из других княжеств приезжают купцы. Некоторые из городов приобретают значение областных рынков, оказывают преобладающее влияние на развитие своих регионов. Но в экономическом отношении русский город теперь сильно уступал своему западноевропейскому собрату. Еще менее значимой была его политическая роль. Если в Западной Европе королевская власть сумела найти в городском населении союзника в борьбе с феодальным сепаратизмом, то города Северо-Восточной Руси подобную миссию взять на себя не могли. Слабое и сословно не оформившееся население города, постепенно утрачивавшее вечевые традиции, было неспособно на сколько-нибудь самостоятельную политическую роль. Отмечая несомненные признаки экономического роста, все же преждевременно утверждать, что потребность в преодолении удельной раздробленности была продиктована экономически. Русские княжества «стартуют», несомненно, с более низкого уровня экономического развития, чем где-либо в Европе. Возможности государственных деятелей, взявших на себя задачу объединения разрозненных земель, изначально ограничены, они принуждены восполнять экономическую недостаточность сосредоточением в своих руках огромной власти и скудных материальных ресурсов, которыми располагает общество. Население княжеств никогда не забывало о прежнем единстве Русской земли. Об этом напоминали общий язык и правовые нормы, культура и вера. Потому постепенно крепнувшая мысль об освобождении от ордынского ига естественно ассоциировалась с объединением земель.

А.М. Васнецов. Двор удельного князя

А.М. Васнецов. Двор удельного князя

В итоге в жесткой борьбе за лидерство в политическом объединении верх взяла Москва, город, куда княжить отправляли — и то не сразу — самых младших княжеских отпрысков. При обращении к карте Северо-Восточной Руси рубежа XIII—XIV вв. нельзя не заметить целый ряд преимуществ в её географическом расположении. Защищенность от ордынских набегов оно было прикрыто Рязанским и Нижегородским княжествами. Это не всегда спасало от вторжений разгневанного хана, но оберегало от налетов своевольных татарских князей и мурз, нередко действовавших по собственному произволу. Эти обстоятельства делали московский лесистый край притягательным в глазах населения. В Москве перекрещивались торговые пути — из Северной и Северо-Западной, Новгородской Руси через Москву можно было добраться в Смоленское княжество и далее на юг; другой путь вел по Москве-реке и Оке на Волгу, по которой ходили в Золотую Орду и в страны Востока. Контроль над торговыми путями был на руку московским князьям: казна обогащалась от пошлин, сама Москва превращалась в важный торгово-ремесленный центр.

Однако тот же взгляд на карту подсказывает, что не одна Москва обладала столь важными преимуществами. Не менее выгодным было расположение, к примеру, Тверского княжества. Больше того, всемирная история знает случаи, когда преимущества получали земли, более других подверженные нападениям неприятеля. Потребность к обороне превращала их в сильные в военном отношении государства, которые оказывались способны возглавить процесс политического объединения. Значит, как бы ни были важны географические и иные объективные факторы, первостепенное значение приобретают факторы субъективные. Что же это за факторы? Главный из них — политика московских князей, которая в конечном итоге оказалась более результативной, чем у соперников. На рубеже XIII—XIV вв. Москва была столицей небольшого второразрядного княжества, отданного младшему сыну Александра Невского Даниилу. По своей реальной роли и значению она заметно уступала другим княжествам, в первую очередь Тверскому. Последнее выделилось из состава Переяславль-Залесского княжества в самостоятельное княжение   на   рубеже   30—40-х   гг.   XIII   в.   и   в   середине столетия оказалось в руках младшего брата Александра Невского Ярослава Ярославича. Именно эта княжеская линия укрепилась на тверском престоле и в последующем соперничала с линией московских князей, потомков Александра Ярославича. Тверское княжество быстро приобрело вес и силу. Во второй половине XIII столетия происходит его быстрый территориальный рост. Ярослав Ярославич получает от хана владимирский великокняжеский стол. Опираясь на ханское благоволение, тверские князья начинают претендовать на роль объединителей Северо-Восточной Руси.

рост территорий моск кн-ва

Рост территорий Московского княжества

Второстепенное положение княжества делало очень сомнительными перспективы выдвижения Москвы на ведущие роли. Но, как оказалось, именно это обстоятельство Даниил и его потомки повернули к своей пользе. Слабость своих позиций они компенсировали энергичной политикой. Москва стала активно расширять границы в конце правления Даниила и при княжении его старшего сына Юрия Даниловича (1303—1325). В 1300 г. Даниил захватывает Коломну, получив возможность контроля среднего течения Оки. В 1302 г. умирает бездетный переяславский князь. По традиции выморочное княжество должно отойти к великому князю владимирскому, но Даниил захватил и удержал его за собой, изгнав великокняжеских наместников. Москве удалось присоединить и Можайское княжество. В 1303 г. Даниил умирает. На следующий год скончался великий князь Андрей, завещавший ярлык на княжение своему племяннику, Михаилу Ярославичу Тверскому. Но Юрий Данилович оспорил завещание, отправившись в Орду отстаивать свои права на Владимир. С этого момента соперничество Твери и Москвы вылилось в соперничество за владимирское великое княжение. Чем это было вызвано? Великий князь владимирский считался старшим князем среди северо-восточных князей. Это давало ему преимущества в межкняжеских отношениях, позволяло в отдельных случаях выступать арбитром в решении спорных вопросов, направлять в Великий Новгород своих представителей. Новгородское вече обычно принимало великокняжеских наместников. Великокняжеский титул открывал большие возможности и в общении с правителями Орды. Позднее он дополнился правом собирать выход с других русских княжеств, что давало немалые материальные выгоды.

Михаил Ярославич оказался более угоден хану и выиграл тяжбу за великое княжение. Все попытки Юрия Даниловича оспорить это решение хана силой оказались безуспешными. Но в 1312 г. в Орде умер хан Тохта, благоволивший к тверским князьям. Его заменил хан Узбек, на годы правления которого пришелся наивысший расцвет Орды. Узбек посчитал возвышение Твери слишком опасным и стал поддерживать слабейшего — Юрия Даниловича против сильнейшего — Михаила Ярославича: расчет был простой — разжигая вражду, ослабить Русь в целом и укрепить ордынское могущество. Правда, лишь в 1317 г. Юрий Данилович получил вожделенный ярлык. В Орде считались с возможностью протеста Михаила Тверского, для чего с возвращавшимся из столицы московским князем послали татарское войско. Непослушание тверского князя, разбившего Юрия Даниловича, усугубилось тем, что он захватил супругу московского князя Агафью, сестру Узбека. Привезенная в Тверь, она скоропостижно умерла, что дало повод Юрию утверждать, что Агафью отравили.  Михаил Ярославич был вызван на суд в Орду. В 1318 г. по приказу Узбека он был убит. Несколько лет спустя хан, опасаясь теперь усиления Москвы, передал ярлык на великое княжение сыну погибшего тверского князя Дмитрию Михайловичу по прозвищу Грозные Очи, который в 1325 г., встретившись в Орде с Юрием Даниловичем, убил своего заклятого врага. За этот поступок хан Узбек приказал казнить тверского князя, передав ярлык на княжение его преемнику и брату Александру Михайловичу. После гибели Юрия московским князем стал последний из сыновей Даниила Иван, прозванный Калитой.

Дальнейшее возвышение Московского княжества связано с именем Ивана Даниловича (1325—1340). Ловкий и осторожный политик, Иван Калита не упускал ни одной возможности для увеличения своих владений и усиления власти. В 1327 г. в Тверь прибыл ордынский баскак Чол-хан. Притеснения и насилия, творимые ими, вызвали взрыв негодования тверичей. Город восстал. Ордынцы вместе с Чол-ханом были перебиты. Хан Узбек организовал карательную экспедицию, в которой принял участие Иван Калита с московской ратью. Города Тверского княжества были разорены, тысячи людей погибли или оказались в плену. Верность Ивана Калиты была вознаграждена — он получил ярлык на великое княжение с ханским повелением остальным князьям во всем слушаться нового великого князя, у него судиться, а при обидах жаловаться в Орду. Прежний обладатель ярлыка, князь Александр Михайлович, поддержавший восстание, бежал сначала в Псков, а затем в Литву. Прощен он был 10 лет спустя. Московский князь, испугавшись нового возвышения давнего соперника, сделал все, чтобы разжечь прежнее недоверие к тверским князьям хана Узбека, и 2 года спустя Александра Михайловича вызвали в Орду и там убили вместе с сыном. Восстание в Твери заставило ордынцев окончательно отказаться от посылки баскаков. Право сбора выхода почти со всех русских земель было передано обладателю великого княжения — Ивану Даниловичу. При этом часть выхода оседала в подвалах Московского Кремляобнесенного в 1339 г. крепкими дубовыми стенами. Калита за время своего княжения несколько раз отправлялся в Орду, льстивыми речами и обильными подношениями располагая в свою пользу хана Узбека и его окружение. Опасные поездки — не случайно русские князья каждый раз при отъезде составляли духовные (завещания) — оканчивались для Калиты вполне благополучно. Репутация верного стража интересов хана оборонила страну на несколько десятков лет от крупных татарских набегов. Это была бесспорная заслуга Ивана Калиты и его преемников: в эти годы шло не только хозяйственное возрождение — выросло целое поколение, не испытавшее страха перед ордынцами, поколение Куликова поля.

Приток в великокняжескую казну денег позволял ему приобретать земли в различных областях Руси. Так, он приобрел земли в Галицком, Углицком и Белозерском княжествах. После смерти Ивана Даниловича на московский стол вступили его сыновья, сначала Семен Гордый (1340—1353), затем Иван II Красный (1353—1359). При Семене Ивановиче на печатях великого князя появилась примечательная надпись: «Печать князя великого Семенова всея Руси». До этого титул «всея Руси» использовался только митрополитами. Конечно, московский князь был неизмеримо далек от подлинного государя «всея Руси», но не случайно Семен Иванович получил прозвище Гордый — новая печать отражала всю меру притязания правителей Москвы. Между тем, на Западе стремительно расширяло свои пределы Литовское государство. Особенно большие успехи были достигнуты при князе Ольгерде, талантливом военном и государственном деятеле. В 1362 г. в битве у Синих Вод он нанес поражение ордынцам. В результате к Литве отходят Волынь и часть Подолии, Киев, Чернигов, Брянск и Ржев. В общении с русскими князьями Ольгерд действовал взаимовыгодными предложениями. Уход к Литве сулил им защиту от Орды, уже неспособной сколько-нибудь действенно сопротивляться правителям Литвы. При Семене московские и литовские рубежи сошлись. Литва готова была вмешаться в процесс объединения северо-восточных земель, имея несомненное превосходство над Московским княжеством. В 40-е гг. XIV в. началась долгая и изнурительная «литовщина» — войны литовских князей, которые неоднократно вторгались в московские владения и осаждали Москву.

Растущее стремление к независимости было облечено в религиозные формы. Национальное освобождение мыслилось как обретение своего православного суверенного царства. Эта национальная идея была близка многим церковным деятелям, особенно выходцам из Русской земли. В последующем эта линия станет определять церковную политику, но в первые десятилетия XIV в. в позиции митрополитов заметны колебания. В первой трети XIV в, митрополиты считали выгодным поддерживать Москву в ее борьбе с Тверью. Митрополит Петр подолгу гостил в Москве. Здесь же, в освященном им Успенском соборе, он был и похоронен. В последующем Успенский собор стал усыпальницей высших церковных иерархов, а стоящий рядом Архангельский — местом упокоения московских князей. Для средневекового человека такое соседство было чрезвычайно символично. Москва представала охранительницей земной и небесной силы, средоточием духовной и светской власти. Преемник митрополита Петра, грек Феогност, официально перенес митрополичью кафедру из Владимира в Москву. Это окончательно оформило политический союз, в котором московские князья надеялись использовать авторитет церкви для борьбы со своими противниками, а церковь — быстро растущую силу Москвы и ее связи с Ордой для сохранения единства Киевской митрополии. Трудно переоценить последствия этих перемен. Москва, еще не будучи столицей единой Руси, стала ее церковной столицей. Это произошло тогда, когда представления о «царствующем граде» обязательно предполагали пребывание в одном центре государя и митрополита. С появлением рядом с княжескими палатами митрополичьего двора московские князья получили заметное преимущество над соперниками.

Правление Ивана Красного не отличалось ни продолжительностью, ни сколько-нибудь выдающимися княжескими деяниями. Последний сын Калиты был человеком кротким и тихим. Этим пытались воспользоваться противники московского князя, но их интриги оказались малоудачными. Москва уже переступила ту черту, когда личность князя была чуть ли не единственным условием того, чтобы отстоять обретенное. Времена менялись. Слишком многие были заинтересованы в первенстве московского князя, чтобы легко позволить безликому московскому князю это первенство уступить. Происходят перемены в главной для Москвы ордынской политике. Орда вступает в длительную полосу острейшего политического кризиса — свидетельство того, что для обширного государства наступило время распада. Это ограничивает возможности Орды влиять на процессы, протекавшие в русских землях. Возвышение Москвы происходит в условиях начала распада Орды. Отныне многие ордынские политики и хотели бы подорвать влияние московских князей, но не имели сил для этого. В этом плане есть смысл сравнить судьбу Твери и Москвы. Возвышение первой совпало с наивысшим расцветом Золотой Орды. Гордые тверские князья слишком рано и высоко подняли голову, которую не без помощи пресмыкавшихся перед «царем» московских и иных князей срубила ордынская сабля.

После смерти в 1359 г. Ивана Красного на московский стол вступил его сын Дмитрий. В то время будущему герою Куликовской битвы еще не исполнилось и десяти лет. Понятно, что в этом возрасте он мог лишь княжить, но не править страной. В такой момент особое значение приобретало княжеское окружение. Дмитрию Ивановичу в этом смысле повезло — московское правительство возглавил митрополит Алексей, перед саном и умом которого склонились все бояре. Митрополит Алексей, в миру Елферий, происходил из боярского рода. Алексей был первым уроженцем Москвы на митрополичьем престоле. Алексей избрал линию поддержки московского князя. За это во время объезда своей епархии он был даже брошен литовским князем в темницу в Киеве. Алексей бежал. Памятуя о враждебности литовского князя, он предпочитал не показываться в его владениях — части своей митрополии. Встав во главе московского правительства, митрополит Алексей не забывал об интересах церкви. Будучи прежде всего церковным деятелем, он был твердо уверен, что возвышение московских князей возвышает и православную церковь. В связи с малолетством Дмитрия Ивановича ярлык на великое княжение был передан ханом суздальскому князю Дмитрию Константиновичу. Митрополит Алексей внешне примирился с подобным решением. Однако на деле он сделал все, чтобы вернуть великокняжеский стол московскому князю. В 1362 г. ему удается заручиться поддержкой хана Амурата, правителя одной из частей расколовшейся Орды, и вернуть ярлык. Но для этого необходимо было и согласие Дмитрия Суздальского. Дмитрий Иванович, таким образом, силой заставил его сойти с великого княжения. Правда, на следующий год Дмитрий Константинович вернулся из Орды с ярлыком. Но московский князь попросту не подчинился этому распоряжению. Неповиновение — свидетельство ослабления Золотой Орды — осталось безнаказанным: суздальский князь не имел сил бороться с Дмитрием Ивановичем, ордынские политики были заняты собственными распрями и осложнениями на границах с Литвой. В последующем митрополиту Алексею удалось добиться от Дмитрия Константиновича отказа от притязаний на ярлык. Он воспользовался междоусобицей, вспыхнувшей между суздальскими князьями, и ценой помощи Дмитрию Константиновичу заставил его признать права Дмитрия Ивановича. Союз был скреплен династическим браком — молодой московский князь взял в жены дочь своего соперника Евдокию. Деятельность митрополита Алексея — свидетельство силы церкви, умело извлекавшей из своего духовного влияния политические выгоды. По повелению Алексея в княжествах, выступавших против Дмитрия Ивановича, затворяли церкви и прекращали службы, и страх перед возможностью утраты вечного спасения иногда оказывался более действенным, чем московские рати у городских стен.

 Kreml-pri-Dmitrii-Donskom

Белокаменный Кремль при Дмитрии Донском — свидетельство мощи Московского княжества

В конце 60-х гг. очередной вызов Москве попытались бросить тверские князья. Перевес сил Москвы побуждал тверского князя Михаила Александровича искать себе союзников. Литовский князь Ольгерд оказал ему помощь. Литва сама стремилась к территориальным приобретениям и, как более сильный союзник, навязывала тверскому князю свою волю. Вмешательство Литвы придавало московско-тверскому соперничеству совсем другой оттенок. Поэтому в 1367 г. началось строительство каменных стен Московского Кремля. Строительство шло с невиданной быстротой, и уже через год стены из белого камня (отсюда белокаменная Москва) опоясали Кремль. На следующий год они же держали первый экзамен на прочность: войска Ольгерда неожиданно для Дмитрия Ивановича появились под Москвой. Противник выжег посад, но сам Кремль взять не сумел. Два года спустя Ольгерд повторил попытку, но его вновь постигла неудача. Однако сами приступы Ольгерда   вызвали   большой   резонанс. Так называемая «литовщина» зримо свидетельствовала о силе и притязаниях соседнего государства. Тем не менее, Москве удалось отразить их. В 1372 г. Ольгерд был разбит.

С начала 70-х гг. резко обострились отношения между Москвой и Тверью. В 1371 г. тверскому князю удается получить ярлык на княжение. Но владимирцы, опираясь на поддержку Дмитрия Ивановича, отказались принять Михаила Александровича Тверского. Соперничество достигло своей кульминации летом 1375 г., когда объединенные силы Московского, Суздальского, Ярославского, Ростовского, Смоленского княжеств и новгородцев подошли к стенам Твери. Около месяца длилась осада. Не дождавшись помощи от Литвы, Михаил Александрович пошел на уступки.. Это был неравноправный договор, закреплявший главенствующее положение Москвы.

карта 14 в

Накануне Куликовской битвы

Продолжительный кризис, охвативший Золотую Орду после смерти хана Узбека, был частично преодолен к последней трети XIV в. Правда, Орда оставалась расколотой на две части, граница которых проходила по Волге. Правобережная Орда принадлежала хану Абдуллахе. Реальная власть находилась здесь в руках темника Мамая. Это был энергичный, умный и жестокий властитель. Однако он не принадлежал к наследникам Чингисхана — чингизидам — и формально не мог стать ханом. Мамай мечтал о восстановлении былого могущества Орды. Одним из таких путей был разгром выходивших из подчинения русских княжеств и возобновление выхода: при реализации подобных целей темник приобретал авторитет среди ордынской знати, столь необходимый для ликвидации разногласий. На Руси воспользовались распрями в Орде для ослабления ига. Дмитрий Иванович выступает как защитник всех русских земель. В 1377 г. он направил полки для защиты Нижегородского княжества, которому угрожало вторжение отрядов Мамая. Московские и союзные рати вышли на левый приток Суры, реку Пьяну. Двигались они необычайно беспечно, без доспехов и оружия. Ордынцы стремительно атаковали самоуверенных воевод и разгромили полки. Нижний Новгород и прилегавшие земли были разорены. Однако уже в 1378 г. Дмитрию Ивановичу удалось взять убедительный реванш на реке Воже, притоке Оки. Татары были обращены в бегство. Первая победа придала силы. Однако и поражение на Пьяне, и победа на Воже были лишь прелюдией к решительному столкновению.

Считается, что накануне Куликовской битвы произошло кровопролитное сражение русского богатыря Пересвета с татарским воином Челубеем. В этом поединке оба воина погибли, однако победа осталась за Пересветом. Конь смог довезти его до русских войск, тогда как Челубей оказался выбитым из седла.

Н.И. Авилов. Поединок Пересвета с Челубеем. 1943

Н.И. Авилов. Поединок Пересвета с Челубеем. 1943

В 1380 г., собрав большие силы, Мамай двинулся на Русь. Накануне похода ему удалось установить союзнические отношения с преемником умершего Ольгерда, великим литовским князем Ягайло. По-видимому, объединенные силы северо-восточных княжеств не уступали по численности ордынцам. В Коломну, назначенную Дмитрием Ивановичем местом сбора, пришли полки из Белоозера, Переяславля, Серпухова, Костромы, Владимира, Мурома, Ростова, Нижнего Новгорода и других городов. Союзниками московского князя выступили сыновья Ольгерда Дмитрий Брянский и Андрей Полоцкий, рассорившиеся с Ягайло и перешедшие на службу к Дмитрию Ивановичу. Впрочем, далеко не все князья спешили под знамена московского князя, который выступал по реальному положению и титулу великого князя владимирского вождем объединенного войска. Отсутствовали полки из Твери и Новгорода. Рязанский князь Олег выступил в роли союзника Мамая. Полки переправились через Дон и расположились вблизи впадения в него реки Непрядвы. Быстрое движение русских полков навстречу Мамаю было вполне оправданно: следовало избежать объединения ордынцев с литовцами. Однако, нельзя не обратить внимание и на другое: переправившись через Дон, русские оставили у себя в тылу реку. 8 сентября 1380 г. произошла знаменитая Куликовская битва. Несмотря на ее огромное значение для последующей истории, нам далеко не все известно о ходе сражения. Основные источники — летописные записи и повести — возникли много позднее и не всегда заслуживают доверия. Некоторые исследователи сомневаются и в продолжительности битвы, и в возможности сложных маневров, и даже в сокрытии в «дубраве» засадного полка. Но  одно бесспорно: на сравнительно небольшом поле сошлись более ста тысяч воинов. Ордынцы бежали. Была одержана решительная победа. Союзник Мамая — Ягайло, находившийся недалеко от поля битвы, не пришел на помощь темнику, а с получением известия о его поражении вернулся в Литву. Можно лишь догадываться о мотивах этого поступка. В любом случае ослабление Орды и русских княжеств, которое произошло вне зависимости от того, кто взял верх, а кто потерпел поражение, было ему на руку. Победа далась дорогой ценой. Погибло множество князей, бояр, простых воинов. Общие потери историки оценивают примерно в 20 тысяч человек.

 А.М. Бубнов. Утро на Куликовом поле

А.М. Бубнов. Утро на Куликовом поле

Поражением Мамая первым воспользовался его соперник, хан Тохтамыш. Он разгромил Мамая и на время объединил под своей властью Орду. При этом он потребовал признания своей власти и от русских князей. Отказ вызвал поход хана Тохтамыша в 1382 г. на Русь. Неожиданное появление татар застало врасплох Дмитрия Ивановича. На этот раз московскому князю оказалось труднее объединить князей. Дмитрий Иванович, не найдя возможности противостоять татарам, направился в Кострому собирать полки. Тохтамыш подошел к Москве и выжег посады. Сам Кремль ему не удалось взять. Тогда хан пустился на хитрость, пообещав удовлетвориться лишь внешним изъявлением покорности в уплатой выкупа. Защитники Кремля поверили. Но осаждавшие нарушили клятву и, ворвавшись в Кремль, учинили страшный разгром. Разорение Москвы и других городов заставило Дмитрия Ивановича возобновить уплату выхода. Это означало восстановление ордынского ига. Казалось, события 1382 г. умалили значение Куликовской битвы. В самом деле, освобождение от ордынской зависимости не было достигнуто. И все же значение победы на Дону огромно. Сама мысль об освобождении переместилась из области мечты в реальную политику. Уже Дмитрий Донской в духовной благословлял сына великим княжением как «своей вотчиной» без оглядки на Орду. Победа возвысила Москву и ее князя. Дмитрий Иванович, прозванный Донским, стал общерусским героем, а Москва — признанным лидером за освобождение русских земель.

В исторической перспективе произошла удивительная перемена: московские князья, начавшие свой путь как верные данники хана Орды, с периода правления Дмитрия Донского превратились в главных организаторов и участников освободительного движения. Дмитрий Донской княжил тридцать лет, с 1359 по 1389 г., из которых несколько лет пришлись на его детство. Это был человек неисчерпаемой энергии: он более всего преуспел на военном поприще. Первые победы над ордынцами, одержанные под водительством Дмитрия Донского, говорят о его недюжинном полководческом даре и неразрывно связаны с его именем. Но он проявил себя и как крупный государственный деятель, волевой, властный и способный достигать своих целей. Почитая митрополита Алексея, он тем не менее отошел от его ордынской политики, традиционно направленной на поддержание мирных отношений с ханом. Перед смертью Дмитрий разделил свое княжество между сыновьями. Московский и владимирский столы получил старший сын Василий, Юрию достались Галич и Звенигород, к Андрею отошли Можайск и Белоозеро, Петру — Дмитров. Великий князь действовал в духе удельных представлений и, хотя стремился не допустить столкновений между сыновьями, сам того не ведая, создал основу для тяжелейшей феодальной войны.

Усиление Москвы при Василии I

Преемником Дмитрия Ивановича стал его сын Василий (1389—1425). Ему было 18 лет, тем не менее, он успел много повидать и испытать. При жизни отца Василия три года держали в Сарае как заложника. Дважды молодой князь пытался бежать: первый раз неудачно, во второй раз он, сбив погоню со следа, отправился совсем в другую сторону —в Тевтонский орден и Литву. Здесь он встретился с литовским великим князем Витовтом. Беглецу оказали радушный прием. Между сторонами было заключено соглашение о будущем браке князя с дочерью Витовта Софьей. Упорство, с каким молодой князь стремился обрести свободу, казалось, должно говорить о натуре кипучей и деятельной, самовольный договор с Витовтом — о властности. Но годы невольных странствий по-своему отразились на новом московском князе как на политике: он предпочитал поддерживать дружбу с Литвой и мир с ханом. Подобная линия далеко не всегда отвечала интересам Московского княжества. Когда в 1404 г. из осажденного Витовтом Смоленска в Москву приехал князь Юрий с просьбой о помощи и с изъявлением согласия на подданство, Василий Дмитриевич отказал. Смоленское княжество вошло в состав Литвы. Впрочем, когда Витовт попытался распространить свое влияние на Новгород, Василий I оказал ему решительное сопротивление. Московский князь считал Новгород сферой своих интересов и не желал отступать.

Между тем в самой Литве происходили важные перемены. Нарастающее давление со стороны Тевтонского ордена побуждало Литву и Польшу к унии — союзу. Он был сначала оформлен династически: великий литовский князь Ягайло в 1385 г. женился на польской королеве Ядвиге и был избран на престол Польши под именем Владислава. Следующим шагом по пути сближения стало крещение Литвы по католическому образцу. Правда, вскоре Ягайло вынужден был уступить фактическую власть над Великим княжеством Литовским своему двоюродному брату Витовту. Польско-литовская уния означала, что на западных границах Москвы вскоре может появиться новое государственное образование, еще более сильное и опасное. Правда, сближение Литвы с Польшей в первое время оказывалось на руку московским князьям: уния побуждала Литву обратить свои силы против Тевтонского ордена, сдерживала стремление Литвы распространить свое влияние на Псков и Новгород. Не менее существенны были последствия религиозного выбора правящей литовской верхушки. С принятием католичества соперничество Москвы и Вильно стало восприниматься как противостояние восточного и западного христианства. В глазах православного населения Литвы московские князья приобрели большие преимущества — именно они отныне выступали в роли защитников истинной веры. Притязания литовских князей на православное наследство Древней Руси представлялись теперь малообоснованными.

В 1395 г. Русь чуть было не подверглась нашествию Тимура, грозного и воинственного правителя среднеазиатского государства. Тимур разгромил Тохтамыша и вторгся в рязанские пределы. Василий Дмитриевич с полками ждал его близ Коломны. Две недели полки простояли друг против друга, после чего Тимур неожиданно повернул назад. Избавление было приписано заступничеству Богоматери, чей чудотворный образ — особенно почитаемая на Руси икона Владимирской Богоматери — был перенесен в это время из Владимира в Москву. Поражение от Тимура лишило Тохтамыша престола. Он бежал под покровительство Витовта. Тохтамыш оказался игрушкой в руках великого князя литовского. Возникла реальная угроза дальнейшего роста могущества Литвы, которая могла окончательно сломать и без того хрупкое равновесие сил. Но обширным планам Витовта не суждено было сбыться. С конца XIV в. власть в Орде захватил эмир Едигей. Умный и жесткий политик, Едигей превратил ханов Орды в номинальных правителей. В 1399 г. он нанес поражение войскам Витовта. Кроме того, Витовту приходилось считаться с угрозой, исходящей со стороны Тевтонского ордена. Литовский князь не имел возможности надолго сосредоточить все силы на восточном направлении.

В 1408 г. Едигей совершил поход на русские княжества. Появление татар оказалось неожиданным для Василия Дмитриевича. Пока он собирал силы в Костроме, были взяты Переяславль, Ростов, Дмитров, Нижний Новгород и другие города. Сам Едигей подошел к Москве и потребовал от тверского князя Ивана Михайловича явиться к ее стенам с оружием. Но на этот раз обычный прием стравливания русских князей не сработал: тверской князь не появился под Москвой. Очередная смута в Орде заставила Едигея снять осаду. Взяв огромный выкуп, он ушел в поволжские степи. Ордынцам были еще по силам широкомасштабные вторжения, но их уже было недостаточно для восстановления в полном объеме прежнего владычества над русскими землями.

Правление Василия Дмитриевича отмечено дальнейшим ростом Московского княжества. Под руку московского князя попало важное Нижегородское княжество, Малая Пермь — земли по реке Вычегде, на которой жили коми. В 1410 г. произошла Грюнвальдская битва, в которой объединенные силы Польши и Литвы при участии смоленских полков, чехов и венгров разгромили войска Тевтонского ордена. Крушение ордена положило конец его продвижению на восток. Победа упрочила унию Польши и Литовского государства, правящая верхушка которого сближалась с магнатами Польши, перенимая их католическую культуру и обычаи.

Грюнвальдская битва

Грюнвальдская битва 1410 г.

Василий II Тёмный (1425-1462) и начало Феодальной войны

После смерти Василия Дмитриевича великим князем московским и владимирским стал его десятилетний сын Василий II (1425—1462). На годы его правления пришлась долгая феодальная война, разыгравшаяся между членами княжеского семейства, наследниками Дмитрия Донского. На Руси столкнулись две традиции наследования престола: на основе старшинства в роде, когда престол передавался от великого князя следующему брату, и от отца к сыну, минуя братьев завещателя. До сих пор московскому правящему дому удавалось избегать столкновения этих двух взглядов на наследование. Но в 1425 г. все изменилось. Права Василия Васильевича попытался оспорить его дядя Юрий Дмитриевич Галицкий. Окружение Василия Васильевича отвергло притязания Юрия. Конфликт на этот раз не вылился в открытое столкновение. Юрий Дмитриевич уступил нажиму митрополита Фотия, сторонника московского князя, который решительно осудил кровопролитие. Существовало еще одно обстоятельство, ограничивавшее притязания Юрия Дмитриевича. Василия II поддерживал его дед по матери, могущественный Витовт. Лишь после его смерти в 1430 г. для сына Дмитрия Донского открылась возможность вернуться к своим требованиям. На этот раз спор был вынесен на суд хана, внука Тохтамыша Улу-Мухаммеда. Уже сам факт апелляции в Орду свидетельствует о пагубных последствиях начавшейся распри: если Василий II более пяти лет правил без «царского пожалования», то теперь он принужден был искать милостыню у хана, подобно тому, как это делал Иван Калита. В отношениях с Ордой это был шаг назад. Сторонникам московского князя удалось склонить Улу-Мухаммеда на сторону Василия Васильевича. Льстивые послы московского князя напоминали хану, что он, «вольный царь», «волен распоряжаться своим улусом» по собственной воле. Улу-Мухаммед оставил великое княжение за Василием II с условием возобновления уплаты выхода. В качестве компенсации в вотчину Юрия был отдан Дмитров.

Юрий Дмитриевич и его сыновья Василий и Дмитрий Шемяка не смирились с поражением. В 1433 г. начался первый этап войны. В этой борьбе Юрий Дмитриевич, человек талантливый, на голову выше стоявший над своим бесцветным племянником, дважды занимал Москву. Он и умер в 1434 г., будучи на московском престоле, который он занял после того, как Василий Васильевич сам нарушил договор с дядей. Теперь Василий II не просто избавился от сильного соперника, но и стал старшим в роде, законным претендентом на великое княжение.

Это, однако, не принесло мира. Свои права предъявили сыновья Юрия Дмитриевича. Феодальная война продолжалась, порождая самые замысловатые политические комбинации. Дмитрий Шемяка объединился с Василием Васильевичем против своего старшего брата Василия Юрьевича. В 1436 г. Василий Юрьевич был разбит, пленен и по приказу Василия II ослеплен. С той поры князь получает прозвище Косой. К этому времени союз двоюродных братьев Василия II и Дмитрия Шемяки, в котором оба, по-видимому, выступали как равные соправители, успел распасться. Причем инициатором был московский князь, коварно арестовавший Шемяку (вскоре, впрочем, отпущенного). Василий II, по-видимому, почувствовал себя достаточно сильным, чтобы ни с кем не делить власть.

В это время в Орде начался очередной тур междоусобной борьбы. Вытесненный своими соперниками, Улу-Мухаммед в 1438 г. завоевал ранее выделившееся из Орды Казанское царство, став основателем династии казанских ханов. Население этого ханства составляли потомки волжских булгар и другие народы. В XV в. их называли казанцами. Взаимоотношения с новым казанским ханом складывались враждебно: Василий II с самого начала распри поддерживал в Орде противников Улу-Мухаммеда. В отместку Улу-Мухаммед нападал на Москву. В 1445 г. Василий Васильевич выступил против казанского хана, разорившего Нижний Новгород. Битва произошла близ Суздаля и окончилась поражением русских. В изрубленных доспехах, раненный, Василий угодил в татарский плен. Вскоре он был отпущен с условием выплаты огромного выкупа и передачей казанцам нескольких городов «на кормление».

Поражение, выкуп, неспособность оборонить землю от татар — все это вызывало ропот и недовольство Василием II. Ситуацией решил воспользоваться Дмитрий Шемяка. Был составлен заговор, в результате которого отправившийся в Троице-Сергиев монастырь на богомолье великий князь был схвачен. На простых санях он был привезен в Москву и ослеплен — стал Темным. То была месть за ослепление Василия Косого. Сам Василий II был низведен с престола с обвинением, что он «татар привел на русскую землю», и отправлен в новый удел — Вологду. Власть перешла в руки Дмитрия Шемяки. Но, несмотря на обретенную власть, ряды сторонников Дмитрия Шемяки не умножились. Напротив, он оказался перед лицом сильной оппозиции, знаменем которой был Василий II. В Вологду стали собираться все недовольные правлением Дмитрия Шемяки. Союзником Василия II выступил тверской князь Борис Александрович. Союз был скреплен обручением старшего сына Василия Ивана с дочерью тверского князя Марией. На стороне Василия Темного оказались и высшие церковные лица. В 1446 г. Василий II вернулся в Москву. Отступивший в Каргополь Дмитрий Шемяка был вынужден освободить увезенную в качестве заложницы мать московского князя, Софью Витовтовну. Но борьба продолжалась до 1453 г. К концу этой драмы Дмитрий Шемяка превратился в изгоя, гонимого князя, пребывание которого было неугодно всем из-за опасения мести московского государя. Жизнь неугомонного и строптивого Дмитрия закончилась так, как обычно заканчивают подобные искатели власти: по преданию, он был отравлен собственным поваром, которого подкупили люди Василия Темного.

границы Москвы к 1462 г

Границы Московского княжества после смерти Василия II Тёмного в 1462 г.

Феодальная война противоречиво отразилась на процессе объединения русских земель. Разорением страны, объективным возрастанием роли Золотой Орды и даже ее осколков — Казанского ханства, этот процесс был замедлен; физическое уничтожение соперников, напротив, «упрощало» дело объединения. В войне победил Василий II Темный. Несомненно, это был человек лично храбрый, но в сравнении со своими противниками бесталанный. Парадоксально, что в открытых столкновениях он чаще проигрывал — и, тем не менее, в конце концов выиграл. Война не только подтвердила ведущую и уже неоспоримую роль Москвы и московского князя в объединении Северо-Восточной Руси; она показала, что в сознании и в позиции различных социальных слоев — и в первую очередь правящих — роль государя отводится старшей линии князей дома Ивана Калиты. Юрий Дмитриевич и его сын Дмитрий принуждены были уходить из столицы, не находя здесь достаточной поддержки. Последние годы правления Василия Темного ознаменовались нарастанием напряженности между Москвой и Новгородом. В 1456 г. войска великого князя «за неисправление» — непослушание новгородцев вторглись в пределы республики. Была захвачена и разграблена Старая Русса. Новгородская рать потерпела поражение. Посадники и вече колебались — продолжать ли войну и искать помощи у псковитян или пойти на переговоры? Последнее мнение возобладало. В Яжелбицах был заключен договор, по которому внешнеполитическая деятельность Новгорода оказывалась под контролем московского князя. Василий II получил также право вмешательства в новгородские судебные дела. Как показали дальнейшие события, то был важный шаг на пути утраты Господином Великим Новгородом своей независимости.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *